Смутность и неопределенность образа культурологии — свидетельство не в ее пользу. Каждый вправе усомниться в гносеологическом статуте, полноте реальности и даже самой реальности ее существования. Действительно, что это за дисциплина, чья предметная сфера часто неуловима на уровне внятных формулировок и для самих культурологов. Еще более далек от очевидности метод культурологии. Уже одни эти свидетельства дают основания для утверждения о том, что культурология в традиционном для науки смысле вовсе не существует. Но почему-то вся теоретическая и методологическая невнятица, связанная с культурологией, помимо всякой рефлексии о предмете и методе, не препятствует квалифицировать тот или иной текст как культурологический. Вполне очевидно, скажем, что работы М. М. Бахтина — это культурология, а, скажем, Ю. Н. Тынянова — «просто» литературоведение. Конечно, очевидность здесь слишком интуитивно-непосредственного свойства. Она формируется через то, что читатель улавливает как фон работ Бахтина и Тынянова, что специально не проговаривается, но достаточно внятно подразумевается. Непроговоренность теоретико-методологических предпосылок в культуроведческих исследованиях поразительна. Между тем эти предпосылки реализуются. Их нет и вместе с тем они есть. Пожалуй» этот тезис можно и усилить: культурология представляет собой и непреложную данность и некоторое научное небытие. По Гегелю, «бытие» и «ничто» обнаруживают свою истину в становлении. Вряд ли будет только игрой в слова или поверхностной аналогией наше утверждение о том, что статут культурологии не «бытие» и не «ни^гго», а именно «становление». Только так ее можно принимать всерьез, не закрывая глаза на свойственные ей и непозволительные с позиции традиционного гуманитарногр знания противоречия и парадоксы. И не стоит заблуждаться — становление культурологии, культурология как становящееся знание вовсе не может быть списана на счет ее молодости, еще неоформленности в соответствии с обязательными научными нормами. Ощутимого прогресса в переходе культурологии на свои определенные позиции, во вхождении ее в фиксированные и законные пределы не наблюдается. Чего нет, того нет. Все говорит в пользу того, что она склонна сохранять свой способ бытия на гранях и пересечениях, оставаться междисциплинарным направлением исследований, не превращаясь в науку среди наук, наряду с историей, филологией, искусствоведением и так далее.