Называя свою работу «Введением в культурологию», автор вправе был бы ограничиться кругом вопросов, касающихся того, что такое культурология, то есть каков ее предмет и как она его изучает, то есть каков ее метод. В этом случае курс приобрел бы характер введения в изучение культурологии. И нужно сказать, что такой муре не просто имеет право на суще­ствование, но и насущно необходим постольку, поскольку необходима вторичная рефлексия по поводу все более растущего потока культурологических работ. Однако в нашей ситуации очередные теоретико-методологические изыскания культурологического характера неизбежно выглядели бы подозрительно. Прежде всего потому, что на сегодняшний день в культурове-дении положение складывается таким образом, что теория и методология, с одной стороны, и история культуры, с другой, не просто образуют уровни научного знания, но и оказывают­ся вполне самостоятельными направлениями исследований, очень редко и в незначительной степени между собой связанными, а главное, не проявляющими ощутимого интереса одно к другому. В результате теория и методология, которые не обременяют себя задачей стать теорией и методологией исторического исследования, носят заведомо фиктивный характер. Если уж рассматривать теоретико-методологические проблемы культурологии, то лишь в ка­честве предварения минимально необходимых предпосылок к изложению истории культу­ры. Таким образом, «Введение в культурологию», несмотря на наличие в нем всех трех аспектов: теоретического, методологического и исторического, представляет собой прежде всего и по большей части курс истории культуры. Обращение к культурологическому зна­нию не более, чем кратко предваряет обращение к реальности культуры.