Что ни говори, а идея культуры только и может господствовать над умами и душами в ситуации, когда ей противостоят такие «противники», как природа и варварство, то есть нечто предшествующее, подлежащее снятию за счет их перехода в более высокое состоййие. Культура же, сама порождающая, испускающая из своих недр варварство, поневоле стано­вится в наших глазах чем-то беспомощным, в лучшем случае обреченным на непрерывную и безнадежную борьбу с переменным успехом, борьбу, где ей противостоит равносильный соперник.

В результате мировоззрение человека культуры приобретает характер какого-то невнят­ного дуализма, принципов и реальностей, явно не предельных и не окончательных.

Стройность мировоззрения человека культуры, последовательность основополагающего расчленения бытия на культуру и природу подрывается не только разбуханием, трансфор­мацией темы варварства, но и расслоением на две составляющие некогда монолитно-целост­ной реальности, обозначаемой термином «культура». Ряд мыслителей, начиная еще с конца XIX века, кто за счет введения соответствующих терминов, кто по существу, хотя и без специального терминирования, продемонстрировали, что помимо собственно культуры мир человеческий образует еще и цивилизация. После О. Шпенглера, точнее, выхода в 1918 году его «Заката Европы», противопоставление культуры и цивилизации стало общим местом, самоочевидной реальностью осмысления того, что некогда казалось однородным и внутренне единым миром культуры.