Сам О. Шпенглер под цивилизацией понимал в первую очередь последнюю, послекуль-турную стадию развития культуры. Она неотменимо предзадана любой локальной культуре в пределах ее тысячелетнего цикла развития. Этот акцент далеко не общезначим, он не стал принадлежностью идеи культуры как таковой. Другое дело характеристика внутренне присущих цивилизации черт. Здесь О. Шпенглер многое высказал за всю эпоху, существенно скорректировав взгляд на современный мир под знаком культуры. В целом его можно обозначить как кризисный. Если идея культуры в творчестве Гердера оформилась в ее оптимистическом варианте, то исповедание культуры у Шпенглера глубоко пессимистично. Тем не менее с Гердером их роднит отношение к культуре как последней реальности. Оба они «культурники». Один — на стадии торжества идеи и мифа, другой — в период ее самоизживания. Начиная со Шпенглера тема культуры звучит главным образом как критика культуры. До известных пределов критика культуры и принятие исповедания идеи культуры не противоречат, а скорее предполагают одно другое. Критические стрелы, направленные в XX веке в адрес культуры, хотя и симптоматичны, хотя и подрывают идею культуры, в еще большей степени способствуют продлению ее жизни. Исповедание культуры становится кризисным и трагичным, в этом его последние, но все-таки ресурсы. Трагедия культуры в представлении XX века не только в том, что ей противостоит и ей неподвластен тот феномен, который уже не объяснить как «еще не культуру» варварства, но й в наличии посткультуры-цивилизации.
Живущий в нашей душе образ цивилизации ассоциируется у нас с началом механическим в противоположность органике культуры, с экстенсивным развитием, пришедшим на смену интенсивному, с противостоящим истине, добру и красоте утилитаризмом, с реальностью, обладающей инструментальной ценностью в противовес самоценному миру, который образует культура, и так далее и тому подобное. Во всех этих противопоставлениях просматривается один общий им всем момент: цивилизация, как и