срывается культура в нечто низшее и худшее, чем природа. После-культура варварства — это самоизживание, путь в ничто, равно чуждые природе и культуре. В перспективе такого понимания варварства, а оно навязывается нам принудительно очевидными реалиями XX века, в культуре начинают проглядывать изначально чуждые ей черты демонизма. Обозначать их варварством — большая натяжка. Точнее будет сказать, что тот относительно нестрашный и непреодолимый антипод культуры, которого знал XIX век, обнаружил себя с такой стороны, когда неизбежно возникает вопрос, да то ли он, за что мы его принимаем? О варварстве ли, противостоящее культуре надо вести речь, да и культура ли и природа выражают собой те предельные основания бытия, в которых мы сегодня себя реально ощущаем?
Что ни говори, а идея культуры только и может господствовать над умами и душами в ситуации, когда ей противостоят такие «противники», как природа и варварство, то есть нечто предшествующее, подлежащее снятию за счет их перехода в более высокое состоййие. Культура же, сама порождающая, испускающая из своих недр варварство, поневоле становится в наших глазах чем-то беспомощным, в лучшем случае обреченным на непрерывную и безнадежную борьбу с переменным успехом, борьбу, где ей противостоит равносильный соперник.
В результате мировоззрение человека культуры приобретает характер какого-то невнятного дуализма, принципов и реальностей, явно не предельных и не окончательных.
Стройность мировоззрения человека культуры, последовательность основополагающего расчленения бытия на культуру и природу подрывается не только разбуханием, трансформацией темы варварства, но и расслоением на две составляющие некогда монолитно-целостной реальности, обозначаемой термином «культура». Ряд мыслителей, начиная еще с конца XIX века, кто за счет введения соответствующих терминов, кто по существу, хотя и без специального терминирования, продемонстрировали, что помимо собственно культуры мир человеческий образует еще и цивилизация. После О. Шпенглера, точнее, выхода в 1918 году его «Заката Европы», противопоставление культуры и цивилизации стало общим местом, самоочевидной реальностью осмысления того, что некогда казалось однородным и внутренне единым миром культуры.