Еще более явно тема контакта звучит в акте распредмечивания: читая книгу, я встречаюсь с автором, он мой собеседник. Но есть и общение в собственном смысле разговор, жест, просто взгляд. Тот же разговор, чья-то фраза не просто предметная реальность, она завершается в реплике или другой реакции собеседника. Здесь опредмечивание одного человека непосредственно перетекает во внутреннюю, а затем и внешнюю деятельность другого. Опредмечивание—распредмечивание образуют единую, без разрывов и перерывов цепь. По сравнению с общением всякая другая культурная деятельность есть некая задержка, перебой и коммуникация. И потом, общение всегда уникально-личностно. В общении рождается то, что может состояться только между этими личностями. Если другому не скажешь то, что можно сказать именно этому человеку, только тогда имеет место и имеет смысл общение, в противном случае происходит обмен информацией. В общении уникальность одной личности открывает в другой иным образом не реализуемые ею возможности. Значит, в общении нет творца, есть сотворчество. Субъектом общения являются не Я и Я, а МЫ. В известном смысле и опредмечивание и распредмечивание как самостоятельные виды деятельности можно рассматривать как неудачу в общении, попытку общаться через непонимание. Поскольку непосредственный контакт-коммуникация становится невозможным, и возникает некоторая промежуточная и относительно самостоятельная реальность опредмечивания-распредмечивания. Сказанное очевидно уже потому, что всякое опредмечивание (в картине, книге, музыкальном произведении) заведомо предполагает наличие того, кто распредметит созданное другим в своем восприятии. Даже самые интимные мысли и переживания будучи выражены текстуально — скажем, в дневнике — оформляются, в пускай и бессознательном, расчете на другого. Иначе они ничем бы не отличались от внутренней речи. Последняя же извне другим практически не воспринимаема, тогда как дневник все-таки может быть прочитан не только его автором. Всякая письменная, впрочем, и устная речь всегда коммуникативна, есть общение как обращенность к другому, что и свидетельствует о связи между опредмечиванием—распредмечиванием и общением, о том, что в основе первых так или иначе находится последнее.
Проникнув в существо культуры до некоторой минимально необходимой грани, теперь можно