Проникнув в существо культуры до некоторой минимально необходимой грани, теперь можно

Производство как таковое не опредмечивает внутренний мир производящего, оно может быть имитированием, тиражированием, штамповкой. Производят на основе образца, то есть нечто уже в принципе найденное или через внешнюю комбинацию уже найденного. Производство безлично и анонимно, в нем созданное ничего не говорит о создателе* Последний остается наедине с самим

собой, невоплощенным. Производя, он никак не заявляете своем неповторимом присутствии в мире, не привносит в него чего-либо исключительно своего, того» что вне данности именно вот этого человека никогда бы не состоялось. В процессе производства человек не более чем множит уже состоявшееся в культуре, в лучшем случае комбинирует первозданность опредмеченного вне и помимо его.

Потребление как и распредмечивание предполагает освоение и восприятие. Но очень важно: по­требление восстанавливает равновесие человека с самим собой и со средой. Потребление возвращает человека к самому себе, к своей самотождественности. Внутренний мир человека не меняется, не расширяется и не углубляется. Простейший случай потребления — прием пищи. Человек ест в состоянии голода как неравенства самому себе. Голод есть нужда или даже мучение, которое в процессе потребления утоляется за счет достижения равновесия с самим собой. Но это равновесие ничего в человека, в его внутренний мир не привносит. Он остается тем же, кем и был, все той же данностью. И в этом нет ничего разрушительного. А вот, если человек читает книгу по образу приема пищи, когда она удовлетворяет такие его нужды как скука, томление, тревога исключительно за счет того, что скучающий развлекся, тревожащийся развеселился и пр., то по существу происходит возвращение человека к своей исходной данности как равенства самому себе. В его внутренний мир ничего не приходит кроме маятникового движения одного и того же содержания душевной жизни. Душа становится так же тел ее на, как и тело, но она — то есть реальность, способ существования, который, в отличие от тела состоит в непрерывном самоизменении и возрастании, в приращении душевного опыта. Душа, равная себе, воспроизводящая одно и то же, уже не живет, а изживает себя, ее собственная жизнь изо дня в день мертвит душу, делая ее жизнь умиранием. Прежде всего потому, что потребляя, человек остается наедине с самим собой, все, с чем он соприкасается потребительски, адаптируется или ассимилируется человеком, становясь им са­мим или приспосабливаясь к нему. В потреблении торжествует данность, наличное бытие человека. Он остается всецело ограниченным и конечным существом, изолированным от мира других людей.